«Турецкая весна»: на пути к трансрегиональному лидерству?

«Турецкая весна»: на пути к трансрегиональному лидерству?

Алексей ПОЛТОРАКОВ,

к.полит.н.,

До последнего времени Турция, будучи членом НАТО и кандидатом в члены ЕС, воспринималась как «своя среди чужих – чужая среди своих»: Запад ее считал «слишком восточной», а Восток – «слишком западной». Однако порождаемые социополитическими процессами в странах региона геополитические тенденции дальнейшего развития делают Турцию едва ли не «образцово-показательной» для «молодых демократий», открывая тем самым азиатско-европейскому государству путь к трансрегиональному лидерству.

Не случайно глава МИД Турции А. Давутоглу в программе телеканала ТРТ Хабер «Точка зрения» в ответ на вопрос о том, является ли «арабская весна» «турецкой осенью», ответил: «Это турецкая весна».

Нынешний вектор национально-государственного развития в рамках уникальной «турецкой модели» основан на крайне умеренном двуедином движении демократизации, не теряющей национальную культурно-политическую специфику. Исповедующая подобную умеренную и осторожную идеологию правящая с 2002 г. Партия справедливости и развития (ПСР) сумела – на фоне общего «возрождения ценностей» исламского характера – сохранить общие основы светской системы демократического образца, введенной в 1924 г. Кемалем Ататюрком. В этом видится внешняя особенность и внутренняя сила Турции. Она встала на путь демократизации в 1950-е годы и за более чем полвека приобрела огромный опыт государственно-политических трансформаций. (К слову, у Египта и других арабских стран такого опыта пока нет – и они, скорее всего, будут ориентироваться прежде всего именно на наиболее близкий им турецкий опыт преобразований.)

Официальная формула внешней политики Турции – «нулевые проблемы с соседями». Однако внешнеполитической практике до теоретического идеала всегда было более чем далеко – почти по всему периметру «соседские» отношения оставались достаточно проблемными (начиная затяжного противостояния с Грецией и заканчивая никак не налаживаемыми отношениями с Арменией).

Непростыми до последнего остаются также отношения Турции с Евросоюзом – вот уже не один десяток лет Турция (она вступила в таможенный союз с ЕС 16 лет назад!) находится в промежуточном состоянии «кандидата». В Турции подобная «неторопливость» подрывает готовность правительства к имплементации необходимых реформ по членству, а также приводит к тому, что все большая часть населения Турции теряет интерес вступления в ЕС.

В силу этого издавна лелеемые наследниками Ататюрка амбиции регионального лидерства и потенциального ядра «тюркского мира» по крайней мере до последнего времени оставались преимущественно амбициями.

Однако в последние годы – в общем контексте государственной политики Турции, реализуемой правящей в стране Партией справедливости и развития, ориентирующейся на ислам умеренного толка – в геостратегической сфере деятельности современной Турции все более усиливаются новые веяния. Основное их направление – отход от настроений прозападного «идеализма» к скорее провосточному «реализму».

С приходом А. Давутоглу на пост главы МИД в начале 2009 г. Турция стала проводить гораздо более активную внешнюю политику, которая основана на идее превращения страны в центр региональной силы на основе создания мощной экономики, решения внутренних вопросов и налаживания отношений с соседями по принципу «нулевых проблем».

Знаковым в этом плане можно считать заявление Анкары в августе 2010 г. о намерении исключить из стратегии национальной безопасности упоминание в качестве основных внешних угроз России, Греции, Ирана и Ирака.

Наиболее ярко «геостратегический поворот» Турции проявляется в улучшении ее отношениях с теми соседями, которые Запад (а прежде всего США) считает более чем проблемными – в частности с Ираном. Так, в октябре 2009 г. премьер-министр Турции Р. Эрдоган посетил Пакистан, а затем Иран; в ходе визитов турецкий премьер взял на себя посредническую функцию по устранению напряженности между этими странами.

Поддержку, оказываемую Турцией Ирану, и ее критику, направленную на проведение Западом политики двойных стандартов, следует расценивать прежде всего как попытку турецкого руководства завоевать доверие иранских властей в рамках существующих сегодня двусторонних отношений. Такое развитие событий аналитиками США и Израиля оценивалось как стремление Турции сблизиться с Ираном и рекомендовалось не доверять нынешней турецкой власти. По большому счету, Турция в целом сохранила свой прежний курс, однако вышеуказанные шаги сделала в новой форме и в рамках изменившихся международных реалий.

Политика Турции в отношении Ирана многими турецкими аналитиками рассматривается в качестве инвестиции в будущее. По их мнению, мирное разрешение ядерного кризиса повлечет за собой ускоренное развитие экономических связей Ирана с внешним рынком.

Дополнительным фактором усиления потенциала Турции в регионе является ее возможность выступить в качестве моста между Афганистаном и Пакистаном. «Привилегированные» отношения Турции с Пакистаном дают возможность Анкаре развивать двусторонние отношения между Кабулом и Исламабадом. В декабре 2008 г. в Стамбуле состоялась трехсторонняя встреча на высшем уровне президентов Афганистана Х. Карзая, Пакистана А. Зардари и Турции А. Гюля. Встреча была организована по инициативе Турции с целью способствовать улучшению отношений между Пакистаном и Афганистаном. После переговоров было опубликовано совместное заявление, в котором подчеркивалось, что лидеры трех стран будут содействовать установлению в регионе мира, безопасности и стабильности.

По аналогичному сценарию развиваются отношения Турции и с прочими соседями. Даже турецко-армянские отношения, более чем отягощенные историческими («геноцид армян» и пр.) и политическими (военное «протежирование» Турцией Азербайджана, находящегося в состоянии «холодной войны» с Арменией) факторами, в последнее время четко демонстрируют потенциал «потепления».

В новом контексте традиционно непростых турецко-российских отношений достаточно показательны слова Дм. Медведева о том, что Россия и Турция «действительно вышли на уровень многопланового стратегического партнёрства». В свою очередь, Р. Эрдогана, выступая в марте в Дипломатической академии РФ, отмечал, что в России и Турции «говорят на разных языках, но обе страны смотрят в одном направлении». Россия стремится воспользоваться партнерством с Турцией, прежде всего, в вытеснении США из Черноморско-Кавказского и других регионов. И последние события говорят о том, что Турция может выступить в качестве такого партнера. Ведь экспансионистские интересы США уже давно вошли в серьезные противоречия с фундаментальными турецкими интересами по сохранению максимума стабильности в регионе. В своей речи в Москве Р. Эрдоган также указал на Кавказ и Балканы как зоны разделения влияния и кооперации Турции и России, что является предпосылкой более чем серьезного трансрегионального реконфигурирования.

(В общем контексте эксперты-экономисты смело прогнозируют, что поставленная во время визита турецкого премьера Р.Эрдогана в Москву (15-17 марта) задача по увеличению до 2015 г. объема двустороннего товарооборота до 100 миллиардов долларов будет выполнена.)

Таким образом Турция реализует провозглашенную министром иностранных дел А. Давутоглу доктрину «стратегической глубины и нулевых вопросов», следствием которой должно стать приобретение страной статуса регионального центра в диапазоне от Северной Африки до Пакистана, все более активного и мощного игрока в Черноморско-Каспийском регионе.

Побочным эффектом своеобразного «восточного поворота» турецкой геостратегии стало относительное ухудшение отношений Турции с Западом, и прежде всего с США (вспомним, например, как в марте 2003 г., турецкий парламент провалил законопроект, дающий возможность США открыть северный фронт против войск С. Хусейна; не случайно опросы общественного мнения в США показывают, что Турция, по мнению многих американцев превращается в явно антиамериканскую страну). Однако оно уже вполне окупилось в региональном масштабе – активизировав свою внешнюю политику, Турция не только добилась повышения своего регионального статуса (чему все более способствует общая атмосфера «демократического транзита»), но и вплотную приблизилась к практической имплементации сценария трансрегионального лидерства средствами «мягкой силы» (soft power).

Еще с начала «демократической волны» в арабском мире Турцию часто приводили в качестве достойного примера для подражания перехода от диктатуры к демократии. И даже если турецкая модель не является совершенной, успешный альянс политического ислама и демократии, дополняемый «про-восточными» геостратегическими инициативами, сейчас вызывает повышенный интерес.

Улучшение отношений Турции с соседями создает более чем реальные перспективы для постепенного превращения Турции в регионального лидера. В перспективе этот статус может приобрести даже трансрегиональное измерение – охватить сразу несколько смежных субрегионов (Черноморский, Кавказский и пр.). Тем более, что Турция геополитически тяготеет и к Ближнему Востоку, и к Европе, и к Балканам, и к Кавказу, и ко многим другим регионов и субрегионов.

Применительно к Украине это в частности означает, что и без того непростая ситуация в Черноморско-Каспийском регионе, применительно к которому мы имеем достаточно серьезные амбиции, еще более усложняется.


Читайте також

Це майданчик, де розміщуються матеріали, які стосуються самореалізації людини, проблематики Суспільного Договору, принципів співволодіння та співуправління, Конституанти та творенню Республіки.

Ми у соцмережах

Напишіть нам

Контакти



Фото

Copyright 2012 ПОЛІТИКА+ © Адміністрація сайту не несе відповідальності за зміст матеріалів, розміщених користувачами.